На главную. Эгоист generation.

  Эгоист generation - журнал для тех, кто себя любит.   №2 февраль 2002
    Я — ЭГОИСТ? Мнение известного человека об эгоизме и определение себя в нем… МОЕ ЗНАНИЕ — ТАЙНОЕ И ЯВНОЕ, скрытое во мне и окружающем меня мире… МОЙ ПУТЬ — это ЛЕСТНИЦА В НЕБО, к познанию божественного… МОЙ ДОМ, ПОД КРЫШЕЙ которого всегда есть место, где живут УМНЫЕ ВЕЩИ… МОЙ МИР — ПОХВАЛА МАНИИ людей, которые не потеряли ВКУС ЖИЗНИ, обладающие ИСКУССТВОМ ОДЕВАНИЯ, а так же тем, кто интересуется необычными автомобилями. ПО МАШИНАМ! МОЕ ЗДОРОВЬЕ поддерживают известные доктора своими необычными методами… МОЯ ДУША помогает мне открыть в себе ДРУГОЕ Я… МОЯ ЛЮБОВЬ всегда жаждет ИСПЫТАНИЯ новых ЧУВСТВ… МОЯ ЗЕМЛЯ тянет меня в путешествия на поиски неизведанных земель. Так где же он находится — ПУП ЗЕМЛИ? МОЙ БИЗНЕС основывается на моем ЭГОЦЕНТРИЗМЕ, а иначе как повысить КОЭФФИЦИЕНТ УСПЕХА? МОИ ЛЮДИ — ВЕЛИКИЕ ЭГОИСТЫ, НЕ ОТ МИРА СЕГО. Их ЖИЗНЬ И СУДЬБА дарят мне целую СТРАНУ СОВЕТОВ… МОЕ НЕБО становится ближе с каждым ГОРОСКОПОМ…
   





  Моя душа. Другое я.
  Атомная электростанция
имени маркиза де Сада
 
Марина Комиссарова
Можно ли обругать человека сильнее, чем, обозвав его садистом? Можно. Назвав его мазохистом. Если же человек не обижается ни на первое, ни на второе, и на губах его появляется загадочная улыбка… Не исключено, что вы имеете дело с весьма продвинутым существом, знакомым с сакральной практикой под названием садомазохизм.
  Богемная болезнь
Садомазохизм — слово из области судебной сексопатологии, не вызывающее у нормального человека ассоциаций с духовными практиками.
Одно дело, религиозные секты флагеллянтов, бичующих друг друга для смирения плоти, и совсем иное — какая-нибудь гадость вроде клубов «О», коих развелось во все мире целое множество после выхода садомазохистской книжицы «История О».
Английские, немецкие и русские джентльмены таких клубов наряжаются во фраки и собираются вместе, чтобы лениво бичевать своих дам и читать лирические письма от членов других клубов с теми же вкусами и привычками.
Подобное времяпрепровождение настолько далеко от занятий, приличествующих джентльменам, что членство в таких клубах предпочитается храниться в строжайшем секрете, тогда как нет никакого секрета, что в ином, вполне традиционном клубе, джентльмен может напиться до свинского состояния и уйти в сопровождении стайки проституток.

Хотя Джеймс Бертрам, написавший в середине 19 века два тома своей знаменитой «Истории розги» и утверждает что кармелиты, трапписты, францисканцы, доминиканцы и другие монашеские ордена методом бичевания не столько проявляли рвение страдать вослед Христу, сколько удовлетворяли свое сладострастие, оставим этот скользкий вопрос.
Однако. Как и во всех остальных случаях, когда речь идет о плутонианской сфере, то есть области глубинных человеческих инстинктов, лучше всего обращаться к рассмотрению вопроса без ханжеской чопорности.
Даже крайне эрудированный человек, проследив странную закономерность проявления садомазохистских вкусов у большинства знаменитых людей, вслед за Чезаре Лоброзо скорее отнесет это к болезненной стороне человеческой гениальности, чем увидит в садомазохизме хоть какой-то потенциал творческих сил.
Понятно, что, когда Адольф Гитлер заставляет свою любимицу Джели мочиться на него и отдаваться всем своим охранникам и водителям, он органично вписывается в длинный и монотонный ряд де садовских героев, которые между истязанием своих жертв любили иной раз и сами пострадать для разнообразия.
Но в какой из рядов, в таком случае, попадает Федор Михайлович Достоевский, которого Тургенев назвал «русским маркизом де Садом», наслушавшись рассказов Поленьки Сусловой о жутких сексуальных привычках великого писателя?
Вероятнее всего, тот самый, где стоит и сам Тургенев, которого рассказы Поленьки о Достоевском и о прочих ее любовниках, приводили в состояние столь сильного возбуждения, что порабощенный им, он, как верный паж, следовал за Апполинарией всю жизнь, куда бы не заносила ее ветреная судьба.
И, без всякого сомнения, это тот самый ряд, в котором находится Лев Николаевич Толстой, до старости лет обожавший насиловать свою Сонечку и никогда не скрывавший, что возбуждается тем сильнее, чем больше отвращения и страха она испытывает.
Можно было бы и дальше продолжить копание в корзине грязного белья великих людей, однако, это не имеет ни малейшего смысла, пока оно остается всего лишь копанием. Нет никакого толку выстраивать в ряд гениальных людей по принципу их болезненных сексуальных привычек.
И совсем иное значение все это приобретает, если смотреть на садомазохизм как явление неоднозначное, заслуживающее пристального внимания.

Проповедь Зла
Легко было Краффт-Эбингу, придумавшему термин «садомазохизм», соединить в одном слове фамилии двух литераторов, словно на узенькой дорожке в темном переулочке, а еще точнее, на балу в полумраке замка Люцифера встретились Донатьен Альфонс Франсуа де Сад, смазливый толстеющий франт, всегда таскающий в кармане коробочку монпансье со шпанской мушкой, и Леопольд фон Захер-Мазох, утонченный травести, обожающий женские парики и юбки.
Благодаря легкомыслию знаменитого психоневролога, положившего начало научной сексопатологии, две эти фигуры, разные как огонь и лед, не только объединились, но и стали олицетворять две стороны одной медали. Шренк-Нотцинг назвал эту медаль алголагния (алгос — боль, лагния — соитие), охарактеризовав садизм как активную алголагнию, а мазохизм как алголагнию пассивную. Неизвестно доволен ли Мазох, весьма деликатно описавший в своих произведениях страсть мужчины служить Прекрасной Даме, что его фамилия стала обозначением девиации, то есть сексуальной патологии. Но абсолютно точно известно, что философы, особенно Камю, Клоссовски, Батай яростно протестуют против того, чтобы произведения Сада воспринимались как иллюстрации извращения. Сад возведен в ранг величайшего мыслителя, предтечу Ницше и Фрейда, вдохновителя художественной мысли последних веков. Чего стоит хотя бы Сальвадор Дали, не скрывавший, что большинство его картин — это диалог с «божественным маркизом».
Как бы там ни было, для нас интересно не то, что явление, описанное Садом в чудовищных подробностях, оказалось столь волнующим для наиболее творческой части его читателей, а то, что это явление представляет из себя ключ к пониманию самого по себе процесса творчества.
Сколь бы ни был отвратителен нормальному человеку Фрейд со своей концепцией деструктивного начала, и сколько бы умиления не вызывал Роджерс, обещающий, что человек в своей основе добр, между первым и вторым нет никакой разницы. Деструктивное начало Фрейда не хуже и не лучше «добра» Роджерса, это просто одно и то же. Точно так же чудовищный Сад богохульствует устами своих героев, отвергая Бога только для того, чтобы возвеличить его под именем Природы. Хитрее всех были и остаются китайцы, нарисовавшие свой кружочек с белой и черной половинкой. Если вы строите дачный коттедж, то для вас, конечно, имеется существенная разница между процессом разрушения и построения, однако, попытайся вы воспроизвести живую клетку, как вам сразу же пришлось бы не только признать необходимость и взаимосвязь обоих процессов, но и увидеть их природную идентичность.
Разница между прогрессом и регрессом лишь в условиях, относительно чего рассматривается прогресс и относительно чего регресс. Настоящее отличие существует только между движением и покоем, но так как жизнь — это движение, а покой — это смерть, наш выбор очевиден.
Не станем углубляться в философские дебри по поводу того, является ли движение благом, и является ли благом жизнь. Существует немало уважаемых религиозных учений, согласно которым Бог — это покой и гармония, а жизнь лишь временное недоразумение, стремящееся стать смертью. Мы с вами волею случая пребываем сейчас в состоянии жизни, любим это свое состояние, находим в нем немало занятного и хотели бы становиться все живее. Мы хотим быть подвижнее физически, лабильнее психически, активнее сексуальнее и продуктивнее творчески. Одним словом, да здравствует, жизнь. Когда философы источают слезы восторга безумному Саду, они не панкуют, как это может показаться. Хотя и панки, к слову сказать, не так уж просты. В своих бесконечных и однообразных проповедях жестокого сладострастия Сад, сам того, не понимая, выразил сакральную сущность жизни. Нам, нефилософам, трудно рассмотреть эту сущность в гадостях, творимых садовскими героями. Однако, на то и рождаются время от времени великие умы, чтобы это нам объяснить.
Так умы доходчиво объясняют нам, что добро или зло — понятия из сферы нашего сознания, а жизненная энергия относится к инстинктивной сфере.
Энергия аморальна, в том смысле, что мораль для нее — пустой звук. Об этом вопил Сад, обезумевший за двадцать лет тюремного заключения, и об этом же рыдали в творческом экстазе гениальный Ницше и гениальный Фрейд.
То, что энергия аморальна, не повод ее душить. Помните, что бывает, если прекращается движение? Когда Ницше писал о злой человеческой природе, а Фрейд убеждал всех, что в основе человеческих инстинктов лежит деструктивное начало, из этого не вытекало, что люди приговорены к совершению зла. Маэстро просто напросто пытались объяснить, что человечеству необходимо перестать быть палачами собственной жизненной силы, давить ее и держать в тюрьме. Пусть наша энергия аморальна. Главное, чтобы ее было побольше. А уж мы ее сумеем использовать в самых лучших, самых гуманных целях.
Если очень постараемся.

Страшный суд
Прежде чем вплотную подойти к любопытнейшей и, не постесняюсь этого слова, препикантнейшей теме садомазохизма как стимулятора творческих сил, разберем сначала, что именно мы имеем в виду, когда говорим о садомазохизме или алголагнии.
Речь идет о сексуальном взаимодействии, при котором традиционные фазы полового контакта, то есть возбуждение, плато-фаза и оргазм связываются с переживанием боли, будь то физическое или моральное страдание.
Нельзя не признать, что для нормального человеческого сознания, такая формулировка представляется настолько отвратительной, что в этом смысле с ней мало что может конкурировать. Разом попираются не только наши моральные принципы, не только желание чувственного комфорта, но и нормальный инстинкт самосохранения.
Однако, будь садомазохизм явлением менее аморальным, дискомфортным и опасным, он не нуждался бы в этой пламенной адвокатской речи, которой мы с вами сейчас пытаемся развлечься. Не стоит забывать, что, когда вопрос касается секса, даже если это традиционный половой акт, кресло защитника всегда вакантно. И долгие века у таких адвокатов не было иного довода в защиту обвиняемого, как лишь одна его уважительная причина — деторождение. В остальном сексуальный акт представлялся занятием не только бездуховным, но и отвратительным.
Основным обвинением против секса всегда прямо или косвенно являлась его садомазохистская сущность. И действительно. Такое возвышенное и духовное существо, каким видится себе человек, во время полового акта превращается в грязное животное с низменными инстинктами. Мужчина становится агрессивным и грубым, женщина попирается и унижается. Сколь бы трепетно не осуществлялось взаимодействие пары, какие бы чувства не сопровождали этот акт, садомазохистский компонент всегда присутствует в нем в той или иной мере.
Не будет преувеличением сказать, что этот компонент, единственное, что так долго мучило и до сих пор еще мучает людей, размышляющих о сексе. И у них, на самом деле, не остается иного выбора, как перестать быть цензором своей инстинктивной сферы и принять свою сексуальность вместе со всеми ее компонентами.
Конечно, секс до сих пор остается словом, которое царапают на заборах, и любой серьезный человек лишний раз постесняется его произносить. Даже те, кто готов поверить Фрейду, что либидо — это и есть жизненная энергия, сразу же вспоминают понятие, введенное им же — сублимация. Ну и что ж, дескать, что либидо? Не заниматься же такой гадостью на полном серьезе. А сублимация на что? Таким образом, не поняв до конца, ни что такое либидо, ни что такое сублимация, люди спокойно возвращаются к своему привычному статус кво — отрицанию секса.
В силу этой неизбежности, к теме садомазохизма мы подойдем с другой стороны. Со стороны агрессии и страдания. Трудно поверить, но человек гораздо охотнее читает об этих зловещих вещах, чем о праздных глупостях, типа собственной сексуальности.
Даже французские философы, считающие Маркиза де Сада своим национальным героем, кричат, что в его порнографических романах нет никакого секса, а лишь философские символы без малейшей эротической окраски.
Похоже, один только Фрейд и относился к сексуальной сфере с должным вниманием. Хотя, к слову сказать, сексуальным маньяком не был и жене своей не изменял, даже тогда, когда после рождения шестого ребенка, был вынужден значительно ограничить супружеские контакты.

Адские песни райских птиц
Что касается агрессии, то о ней лучше Лоренца не скажешь, недаром он получил свою Нобелевскую премию. Безо всяких обиняков Лоренц утверждает, что агрессия является главным источником жизненных сил в мире живой природы.
Нельзя сказать, что такая точка зрения далась миролюбивому этологу легко.
Долгие годы наблюдая с леденящим ужасом замашки аквариумных рыб и певчих птичек, Лоренц в конце концов смирился с собственным выводом, что вся поэзия живой природы, пробуждающая в человеке наилучшие чувства: живописные расцветки переливающихся коралловых рыб и завораживающее пение соловьев — это всего лишь предупреждение для внутривидовых сородичей о собственной агрессивности. Чем красивее рыбка и голосистее птичка, тем они безжалостнее в случае столкновения с противником.
Все то, за что поэты так любят пташек, называют их райскими и наполняют ими воображаемый Эдемский сад, на самом деле всего лишь знаковая система, предупреждающая других самцов о большой агрессивности, а самок о высокой сексуальности. Чем агрессивнее самец в биосфере, тем он сексуальнее и тем сильнее он привлекает внимание собственным голосом или танцем, всем тем, что в случае с людьми мы называем талантами.
Агрессивность по Лоренцу — это либидо по Фрейду, хотя и приходит в голову Берн, который всех запутал тем, что придумал мортидо, разрушительную силу, противоположную либидо. На самом деле, нет никакого сомнения, что мортидо — это и есть либидо, направленное иначе. Когда Фрейд разделяет Эрос и Танатос, он имеет в виду разные цели. А энергия, она и в Африке энергия.
Бедняжка Лоренц, копошась со своими рыбками, ужасался гораздо больше, чем пуританин, читая «120 дней Содома». Сначала золотые рыбки-самцы отрывали друг другу головки и плавники, а когда добрый Лоренц, разделил семейства агрессоров по разным аквариумам, картина стала еще чудовищнее. Кверху брюшками теперь плавали самки и детеныши. Так Лоренц пришел к выводу, что сила агрессивности не зависит от раздражителей. Даже когда самцу не угрожает опасность и конкуренция, он не становится менее агрессивным, просто направляет агрессию сначала на самку с детенышами, а потом на себя самого.
Точно так же по Лоренцу дело обстоит с сексуальностью. Голубь, у которого забрали самку, токует перед самцом, по-нашему, меняет сексуальную ориентацию. Если забрать и самца, голубь начинает активно токовать на тряпку в углу клетки. Если же клетка остается абсолютно пустой, голубь токует на любую точку в переплетении ее прутьев.
Теща Маркиза де Сада, не пожалевшая никаких сил для того, чтобы ее зять сел в тюрьму, каждый день носила ему килограммы домашней выпечки. Сад пожирал тещины блины, толстел и писал свои произведения, вероятно, с одной единственной целью, как можно сильнее потрясти ее христианский рассудок. Возможно, он даже надеялся, что, прочтя его басни, ненавистная мама умрет от разрыва сердца.
Конрад Лоренц, в отличие, от Сада, не хотел никого пугать. Будучи сам сильно встревожен собственными выводами, Лоренц постарался максимально свою концепцию смягчить. Так Лоренц высказывает оптимистичную надежду, что, хотя инстинктивная сфера человека мало отличается от животной, человеческая воля может направить агрессию в позитивное русло. Поблагодарим же Лоренца за его сердечность.
Фрейд, никогда не бывший особенно сердобольным, определил три возможности для трансформации агрессии. Это невроз, сублимация и ресексуализация, то есть связывание агрессии с половым поведением.
Нет никакого сомнения, что люди, даже если они думают, что занимаются сублимацией, на самом деле, идут по пути невроза. Если вам до сих пор никто не сказал, что вы невротик, узнайте это сейчас и утешайте себя тем, что, если бы золотые рыбки были невротиками, это помешало бы им рвать на кусочки собственных детенышей.
Невроз — это подавление агрессии, иными словами либидо, иными словами жизненной энергии. Невротические проявления очень болезненны. Это тревога, фобия, депрессия, апатия, истерика, неосознанное стремление к саморазрушению, болезням, несчастьям. Полностью избавить человека от невроза означало бы сделать его счастливым и неуязвимым. Таким образом, мы приходим к выводу, что подавлять агрессию вредно и опасно, а проявлять, как это делают золотые рыбки, еще вреднее и опаснее.
Ресекуализация, как путь избежания невроза, как вы, наверно, догадались, и есть та самая садомазохистская сексуальная практика.
Что касается сублимации, то она, как бы заманчиво и возвышенно не звучало это слово, к сожалению или к счастью без ресексуализации невозможна. Да и что толку огорчаться или радоваться вещам, в которых мы ничего не понимаем. Сначала надо попытаться хотя бы немного приблизиться к их пониманию.

Химическая женитьба
Бедняжка Фрейд так много талдычил о неврозах, так много положил сил на их лечение, и так быстро избавил людей от необходимости читать свои труды, предложив им леденец на палочке под названием сублимация.
Возникнув в качестве духа на спиритическом сеансе, Фрейд, вероятно, даже не заговорил бы, а зарычал голосом медиума: «При подавлении либидо образуется невроз, а не сублимация! Невроз, а не сублимация! Невроз, а не…» И даже самая сильная спиритическая цепь не смогла бы добиться от дедушки ни одного другого слова.
Художник может всерьез полагать, что он создаст тем больше картин, чем меньше отдаст сил своим чувственным желаниям. Однако, гениальный Ван Гог не был бы Ван Гогом, если бы не ударялся с таким безумием в чувственную сферу. Представьте себе силу страсти, благодаря которой человеку не жаль подарить возлюбленной собственное ухо или держать в пламени камина свою руку, требуя у женщины согласия на любовь.
Самый продуктивный писатель за всю историю литературы — Дюма, не только не пренебрегал чувственной любовью, но и вошел в историю сексологии как пример почти патологической гиперсексуальности. Есть свидетельства того, что Дюма на спор совершал подряд до десяти половых актов с проституткой, выигрывая баснословные суммы денег.
Конечно, очень часто гений живет в изоляции, посвятив жизнь творческому труду. Однако, вне всякого сомнения, чувственная, а иными словами, инстинктивная сфера его существа кипит. Именно в этом котле желаний бурлит алхимическая ртуть сублимации, тогда как в остывшей посудине поселяется лишь невроз.
Хотя творческая реализация либидо и исключает невротическую, чаще всего она вынуждена с ней соседствовать. Человек с гениальным дарованием отличается от человека среднего количеством и силой своей энергии (либидо по Фрейду, агрессии по Лоренцу и т.п.). Даже, если эта энергия и подавляется, становясь неврозом, часть ее все-таки вырывается на свободу, ресексуализируясь, сублимируясь, а чаще всего, проходя обе стадии. Благодаря этому, гениальный человек, имея в себе черты невротика, способен, тем не менее, подниматься в творчестве к божественным высотам.
Чем сублимация агрессии отличается от ее подавления? В первом случае агрессии позволяется быть. Во втором — блокировка происходит еще в инстинктивной фазе. Так при сублимации отказ осуществляется на уровне поступков, а при подавлении на уровне желания.
Сложность сублимации заключается в том, что, когда человек сознательно отказывается от воплощения желания — это снова не сублимация, а подавление. Хотеть во всей полноте, но не иметь возможности реализовать все. Только в этом случае энергия сублимируется.
Почти основное условие сублимации — ресексуализация агрессии. Во-первых, нормальный человек может позволить себе агрессивные желания (и пассивные, и активные) лишь на сексуальном уровне. Во-вторых, для того, что бы энергия сублимировалась, часть ее обязательно должна реализовываться.
Хотя Фрейд считал, что любое половое влечение — это ресексуализация агрессии, однако, попытка отказаться от садомазохисткого компонента секса, создает всю ту же картину подавления и невротизации.
Далее мы рассмотрим, что же все-таки имеется в виду под сексуальной садомазохисткой практикой, каким образом она должна осуществляться и как извлечь из этого максимальную пользу.
 
 

Все опубликованные материалы являются собственностью журнала «ЭГОИСТ generation» Использование материалов допускается только с письменного разрешения редакции.